книга

Татьяна Яшина. Гадкий гусёнок



Роман «Гадкий гусёнок», на мой взгляд, о том, как обычный, «маленький», человек, ищущий путь к своему маленькому, личному, но такому драгоценному счастью, по воле случая вливается в ход истории, а затем попадает под её колесницу, разбивающую в пыль все мечты и надежды.
Но что остаётся в руках, зачерпнувших и счастья взаимной любви, и разгадок дворцовых тайн, и обжигающей горечи измены, и прощения, и противостояния с сильными мира сего? Непростой вопрос.
Но сначала — кто он, это гусёнок? Гусятами первой половине XVII века при французском королевском дворе называли пажей. Наш гусёнок — тоже из этой резвой братии. Но подобно переодетой Леоне Маравилья из романа А. Дюма «Паж герцога Савойского», это девушка. Примеряя ради забавы наряд пажа, отыскавшийся на дне старого сундука, она и не подозревала, какой крутой поворот сейчас происходит в её жизни.
Основные события романа разворачиваются примерно во время действия «Трех мушкетёров» А. Дюма: 20-е годы XVII века. Главная героиня Николь Марен – из семьи протестантов, живущих на острове Ре: «Грохот прибоя, зеленая вода, белые узоры пены. Запах водорослей. Соль на губах. Крики чаек. Бледное небо распахнуто от колокольни на острове Ре до бастионов Шен и Сен-Николя в Ла-Рошели <…> Сен-Николя расплывается в солнечном мареве, но я смотрю не отрываясь, в который раз любуясь сизо-серым камнем, прямыми углами и зубчатой его вершиной. Мне кажется, что бастион защищает меня лично».
Но так складываются обстоятельства, что Николь вместе с семьей вынуждена отставить родные просторы и перебраться в Париж.
Историческая канва — период возвышения кардинала Ришелье и первого заговора против него (1626 год). Текст богат на конкретные реалии, выполняющие основную роль в создании атмосферы XVII века, и при этом то тут, то там рассыпаны постмодернистские блестки литературных перекличек. Интонация повествования – сплав старинности и современности. Последняя выражается легкостью, отсутствием громоздкости – пожалуй, в ущерб основательности и возможности посмаковать атмосферу, глубже прочувствовать мир, в который вводит автор. Но для кого-то такая динамичность вовсе не недостаток, а достоинство.
Городские сценки, отношения героев, проказы пажей, волнующая влюблённость, политически игры, лица и маски, выигравшие и проигравшие — пёстрый, захватывающий и безжалостный мир трехвековой давности, чем-то неуловимо связанный с нашим.
И мне вспомнилось из «Скорбных элегий» Овидия: «Bene qui latuit, bene vixit»*
___________
* «Хорошо прожил тот, кто хорошо спрятался» (лат).
книга

Патриция Мойес. Специальный парижский выпуск.



В оригинале роман называется «Murder a la Mode» (1963). В переводе, выполненном Е. Коротковой и Е. Кривицкой в 1974 - «Специальный парижский выпуск». Есть ещё перевод Е. Кривицкой под названием «Модное убийство» (1992) и перевод А. Скибиной «Убийство от кутюр» (2014).
Я читала первый перевод.
Роман входит в цикл «Инспектор Генри Тиббет».

– Не стану я этого делать! – кричал Патрик Уэлш. – Это неприлично, отвратительно! Если под такое уродство вы дадите двойной разворот, я ухожу.
Он суетливо метался по комнате и даже попробовал вырвать клок волос из своей все еще буйной шевелюры.
Но Марджори Френч твердо стояла на своем.
– Нет, это модная линия и модная длина, Патрик, – сказала она, разглядывая фотографию. – Эта модель будет производить потрясающий эффект и станет главным событием номера.


Так начинается роман – спорами, взрывом эмоций, суетой и перспективой ночной работы перед выпуском очередного, самого главного, «парижского» номера журнала «Стиль».
Горящие дедлайны одинаковы во все времена, но в докомпьютерную и доцифровую эпоху пишущих машинок, пленочных фотоаппаратов и отсутствия мобильных телефонов декорации, в которых разворачивается действие, имеют налет ретро, что придет им особый шарм.
Красочно изображен лондонский мир моды начала шестидесятых, его мишурная пестрота, интриги и сплетни, серьёзный труд и жульничество, амбиции и высокие ставки.
Итак, последняя ночь перед сдачей номера, всё основное сделано, шум утих, осталось лишь допечатать подписи к фотографиям. Для этого и задержалась далеко за полночь на своём рабочем месте заместитель редактора.
А наутро она была обнаружена за своим писменным столом мертвой. Тут же выясняется, что она вместе с чаем приняла яд – но то ли она сама собою так распорядилась, то ли это преднамеренное убийство, пока неясно. Причем немало аргументов выдвигаются в поддержу первой версии.
За расследование принимается инспектор Генри Тиббет. Понравилось, как он изображен: не гений дедукции, не супермен, обычный следователь, спокойный, вдумчивый, человечный. А работать ему приходится с очень замысловатой публикой – в сфере индустрии моды, в издательском деле просто парад неординарных, а местами весьма странных личностей.
Читатель поначалу тоже может запутаться во всей довольно многолюдной и шумной компании персонажей, но вскоре этот мнгоцветнй клубок удаётся распутать на отдельные нити. И Генри Тиббет не сидит сложа руки – так что сюжет развивается довольно динамично: и опрашиваемые подталкивают от одной версии к другой, и собственные наблюдения и поиски подбрасывают порой совершено неожиданные факты…
Концовка – эффектная и для меня была неожиданной. Я предполагала немного иную развязку.
В целом «Специальный парижский выпуск» не назвала бы выдающимся произведением детективного жанра, но вполне достойная иллюстрация к высказыванию Анны Ахматовой: «Вечер с детективом — это прекрасно. Тут и быт, тут и светская жизнь».
Загадка разгадана, улики обнаружены, покровы сорваны, интрига раскрыта.
Правда, у меня остался один абсолютно праздный вопрос: интересно, как бы выводил фигурантов на чистую воду лейтенант Коломбо?
книга

Сара Уотерс. Тонкая работа



Современные стилизации под классический викторианский роман, особенно с элементами детектива – предмет моего неизменного интереса. Далеко не все они оправдывают ожидания, но так или иначе мне интересно, как обыгрывает тот или иной автор викторианские ценности, викторианский стиль, викторианский склад ума, викторианский кодекс джентльмена и образ викторианской леди, как увязывает – или нет – сюжет и разработку характеров с современностью, делает – или нет – отсылки к знаковым литературным произведениям той эпохи, наполняет – или нет – смыслами за счет интертекстуальности, аллюзий, скрытых цитат.
Роман «Тонкая работа» (2002) – третий неовикторианский роман Сары Уотерс. В центре повествования история жизни двух главных героинь, связанных незримой нитью – тайной их происхождения. До поры до времени они живут, не подозревая о подспудном переплетении их судеб: одна – среди воров, обитателей «лондонского дна», другая – в старинном поместье своего дяди.
От начальных страниц романа, вполне полнокровных и увлекательных, веет почти диккенсианской атмосферой, затем это впечатление пропадает, и роман обретает свое звучание, свой колорит – мрачноватый, шероховатый, туманный, зябкий и зыбкий.
Одна из основных локаций романа – поместье Терновник: это первая точка личной встречи обеих героинь и некое закрытое пространство, где хранятся тайны и запреты, прочерчиваются границы и вынашиваются темные замыслы. Здесь очень многое не то, чем кажется.
Словом, в наличии викторианская атмосфера и игра с ее литературными конвенциями, антураж выписан тщательно, сюжет динамичен и трижды делает головокружительный поворот, даже переворот, побуждая читателя едва ли не вслух воскликнуть: «Вот так финт!», но этому роману не хватает того, что можно назвать литературной отделкой и художественным обаянием.
В какой-то момент развитие и нагромождение событий, дальнейшее раскрытие характеров героев (парадокс: поначалу достаточно живые и по-своему интересные персонажи становятся все более плоскими, в конце превращаясь в явный картон) вместо увлеченности вызывают желание поскорее дочитать и взяться за что-нибудь другое. Текст, что называется, «легко читается», но ни одной цитаты не хотелось выписать; интрига лихо закручена – но персонажи не пробудили даже минимальные читательские симпатии; вложенный смысл, идея – отсутствуют. Разумеется, от авантюрного романа не стоит ждать зрелой философии и сложного подтекста, но хоть какая-то мысль и логический итог должны объединять всё сюжетное построение.
Такое впечатление, что автор сама оказалась в ловушке придуманных хитросплетений и ради эффектных (нет) сцен нагромоздила много лишнего, не двигающего сюжет, а тормозящего его и запутывающего читателя.
В результате вышло не тонко и изящно, а громоздко и непонятно.
Что не отменяет возможности неплохо провести время за чтением этого романа тем, кто ищет несложную, но вполне атмосферную викторианскую стилизацию с сюжетными твистами, загадками, обманами и героями, которые быстро забываются.